Не пара мы…

— Все! Вы напарники! – решительно сказал однажды нам с Юркой Шеф Ганелин, — Будете работать теперь в паре! Ты добрый полицейский, — он ткнул пальцем в мою грудь, — ты злой! – безапелляционно указал он на Юрку. Тот обиженно засопел.

Шеф повелел службе ОХО выделить нам отдельный кабинет. Кабинет нам выделили просто замечательный. Я даже не мечтал о таком. С диваном, телевизором и кондишеном. Я в те времена снимал унылую, порушенную квартиру на Домодедовской, и поэтому, кабинет это стал для меня вторым домом. Ехать куда-то на Домодедовскую! Вот еще! Я купил подушку, одеяло, зубную щетку, и стал жить поживать в своем новом домике. Кроме того, через дорогу располагался фитнес клуб, куда я ходил с утра поплавать, попариться и почистить зубы. Половину стоимости абонимента оплачивала «Комсомольская правда». И что интересно: кто чаще посещал фитнес, тому делалась еще большая скидка от «КП». Вот как заботилась «Комсомолка» о моем здоровье. Особенно хорошо было поплавать в бассейне, наутро, после бурной вечеринки. СаунаБ бассейн. Я жил как Абрамович. Все плохое выветривалось через час, и ты шел на работу, как смазанный, отлаженный Терминатор, после профилактического ремонта на МТС.

— Ну, напарники, так напарники, — подумал я, — чокаясь бокалами с Юркой С. Эх! Твою мать! Я тогда еще не знал, на какое мучение обрек меня Ганелин, создав этот тандем!

Мы с Юркой были совершенно разными по своей природе и конституции созданиями. Я был на 15 лет старше, и, к тому времени отмотал небольшой срок по «бакланке», закончил Одесскую мореходку, отслужил в армии, был дважды разведен, и взращивал половозрелого сына. Напарник пока еще не «нары не грыз», обручальных колец не нашивал, и не подтирал обосранную попку собственного дитя. Юрко был заносчив, и груб, как Сталин, я –  деликатен и терпим, как Будда. Он родился в Москве, и недолюбливал выскочек из провинции, типа меня. Я родился в провинциальном Таллине, и весьма почитал и уважал выскочек из провинции (особенно, одного «выскочку» из Санкт-Петербурга). Юрко был, мягко скажем, упитан и короток, как Денни де Вито, я был ледащим, как Дон Кихот Ламанческий.  Он был жесток и коварен, как Каннибал Лектор, я был добросерд, милосерд и покладист, как князь Мышкин. Да! Чуть не забыл! И еще я был скромен и красив, как Адонис. И вот такой тандем, как в фильме про доброго и злого полицейского был создан шефом Г. в начале нулевых, и ярко, словно факел, просиял аж целых пять лет.

— Бля…! Ну и вонь ты тут развел! Фу-у-у-у-у-у-у-у! – зажав нос руками, сморщив от отвращения свое гладковыбритое лицо, кричал в бешенстве мой напарник, придя ранним утром, аккурат в 11 часов, в наш новый кабинет. На дверцах шкафа висела, слегка зловоня, моя спортивная форма, пропитанная моим спортивным потом после изнурительной тренировки, постиранное полотенце, носки, трусы, под столом стояли мои многотрудные кроссовки, проделавшие со мной сегодня на тренажере дистанцию более 10 километров.

— Это что, так будет всегда такая вонь? – обреченно простонал Снегирь, театрально, словно Чацкий, в минуты отчаяния, хватаясь за виски.

— Думаю, что – да! – ответил мягко я (я же милосердный! Добрый полицейский!), — Ведь я же тренируюсь в фитнес клубе. Я хочу быть здоровым и крепким старичком.

— Это чудовищно! – прохрипел в негодовании Снегирь, и, злобно включив компьютер, уткнулся в Интернет, — Ты веришь в Бога?

— Безусловно.

— Тогда ты должен смириться с телом, которое дал тебе Бог, — в Юрке проснулся несносный проповедник. Очень хитрый и прагматичный, как и все прелаты.

— А мне кажется, Юрий, что тело – это Дом нашей Души и его надо содержать в порядке, тренировать и совершенствовать. Я вот потренировался, а потом попарил тело свое в сауне, искупал в бассейне.

— Ты хоть треники свои в бассейне стирай…. – сказал он без всякой надежды, что я его услышу, — Прямо в трениках и ныряй! И трусы заодно постираешь и носки!

— Что?! Что ты такое ешь? Фу-у-у-у-у-у-у! – вскричал он однажды утром, и подскочил в своем кресле на два дюйма, едва я только, по обыкновению, приступил к завтраку. А ел я всего-навсего Доширак. Дешево, душевно и питательно. (Не подумайте плохого: Доширак мне за рекламу не заплатил!) Согласен: это не есть полезно. Но я, в то время, копил на квартиру, и, экономя на всем: питал свою плоть самой дешевой пищей: чебуреки, беляши, шаурма, растворимоя вермишель, кашка перловая, пшенная, греча, кефир, батон, из овощей и фруктов: репа, хрен, редька, свекла, лук, чеснок.

Конечно, такая пища вызывала непреодолимый метеоризм, но я ведь – деликатный, и оттого, мощный Баргузин чрева своего, уносил я вдаль от людных мест.

— Это что: такой запах я буду всегда нюхать? – не спросил, а констатировал Снегирь.

— Можешь не нюхать. Это не обязательно. Но, похоже, дух этот будет тебя преследовать даже во сне, до тех пор, пока я не куплю квартиру, — улыбаясь кроткой, мягкой улыбкой Джоконды, ответил я ему.

Иногда я просил Юрку погулять полчасика, пока я в нашем кабинете, предамся интимной страсти с очаровательной стажеркой из регональной «Комсомольской правды», прибывшей к нам на стажировку. Я же был бездомен, как Агасфер, и поэтому использовал для сладких утех  рабочий кабинет.

— Ты превращаешь наш кабинет в вонючий притон. – возмущался напарник, — Здесь не только запах твоих кроссовок, трусов, вермишели, но и мерзкий дух Порока и женских выделений. Ну, хорошо…. Давай на пиво. Погуляю полчаса. Что ты мне дал???? Этого мало! Еще давай!

О! Как дорого обходилась мне плотская радость на рабочем месте! Зато мне не надо было везти предмет своей страсти во глубину Московских трущеб Домодедова, где я снимал сырую, неухоженную однушку, напоминающую каземат княжны Таракановой, на известной картине Флавицкого.

Лично Я, полжизни проведший в казармах интернатов, морского училища, армии и тюрьмы, в те времена был весьма терпим и привычен, к мощному зловонию носков, немытого девичьего лона, беляша, шаурмы, Ролтона. Но, позже, вкусив карпаччо из мяса молодой косули с шалфеем и трюфелями, лобстеров под соусом «бешамель», жареное филе мореного волка с яблочным террином и малиновым соусом, познав очарование отелей Hilton, Sheraton, утонченную красоту белья дорогих куртизанок и вкус настоящего десятилетнего виски, я разочаровался в своих ранних кулинарных,  и моральных пристрастиях.

Кстати, однажды, накануне приезда в редакцию «Комсомольской правды» Президента Владимира Путина, когда весь этаж редакции уже сиял, как боярские хоромы перед свадьбой, а туалеты пахли розами, как опочивальня Мессалины, к нам в комнату заглянул главный редактор Владимир Сунгоркин. Бегло оглядев наш скромный сераль (кабинет напоминал спортивную раздевалку в подвальной «качалке») с висящими повсюду элементами спортивного быта, понюхав кислый, пахнущий потом и Ролтоном воздух, поморщился, и сказал нам с Юркой: «Завтра у вас выходной!» Так что, мое увлечение фитнесом не только портило воздух в кабинете, но еще и помогло нам честно заработать дополнительный выходной.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *