Триумф подкрался не заметно

17.

Мэл открыл небольшой трейлер и, пропустив меня в него, сказал коротко и понятно:
— Жди здесь!
Света в трейлере не было. Я сидел в темноте час или два, всматриваясь в окружающую действительность, пытаясь понять: во что это я вляпался, и возможно ли отсюда будет убежать? Кругом я видел огромные, крытые автомобили-фургоны. Изредка я слышал неистовый лай собак. В большом трейлере напротив я видел женские фигуры. Похоже, они готовили еду. Женские фигуры меня несколько успокоили.
На некоторое время я провалился в темноту короткого беспокойного сна. Меня разбудили звуки подъехавшего автомобиля. В окно я увидел, как у подъехавшего к трейлеру маленького автобуса открылась задняя дверь с решетчатым окном, и оттуда вывалились три темные фигуры. Две из них направились к моему убежищу.
— Включи свет! — крикнула одна фигура в темноту мужским голосом, входя в трейлер.
— Привет! — сказал я. Фигура вздрогнула от неожиданности.
— Роб? — спросила она меня.
— Да нет. Я не Роб. — ответил я. — Я — из Москвы. Работать здесь буду.
— Добре! — сказал парень по-английски. Мы познакомились в темноте. Его звали Роланд. В это время дали свет, который включался где-то на щите-распределителе, и я увидел пред собой совершенно чумазого паренька. Такими в учебниках истории рисовали дореволюционных шахтеров, полагая, что нет ничего чумазее на свете, чем российский дореволюционный шахтер. Сегодня я готов поспорить с этим утверждением. Похоже, теперь таким же чумазым предстояло стать и мне. Я с сожалением взглянул на свои новенькие джинсы, в которых я приехал соблазнять прекрасных англичанок и спросил Роланда.
— А что вы добываете? Уж не гафний ли? (Гафний — это такой редкий металл, используемый в ракетостроении. Hafnium ат.н 72, ат. М. 178,49)
— Не, не гафний. — ответил паренек, сверкнув в улыбке белыми зубами.
— С кем это ты тут болтаешь? — спросил Роланда, другой чумазый, как передовой шахтер Ньюкасла, парень, появившись в дверях. Это был Дон, мой новый коллега. Ребята небрежно умылись, не смыв и десятой доли грязи, после чего Дон принес долгожданную еду на огромных блюдах: мясо (говядина?) с макаронами. Это был неожиданный, непредсказуемый праздник, подаренный нам с плотью судьбой. Мне уже было все равно, чем я буду здесь заниматься, главное, что здесь неплохо кормили.
— А скажите, парни, — спросил я небрежно, лелея давнее заветное желание, — а где у вас здесь можно справить естественную нужду?
— Это не так просто. — серьезно сказал Роланд. Он достал лопату и поведал мне жуткую правду о справлении естественной нужды в этих местах. Здесь был строгий закон — закапывать продукты жизнедеятельности организма глубоко в землю далеко от жилья. Да, ребята, я никогда не увидел здесь туалетов, но зато встречал задумчивых людей, идущих куда-то с лопатами. Так, наверное, и надо относиться к своему дому.
Потом мы с парнями пошли в деревню, прогуляться. Деревня называлась South Ockendon. Небольшая такая деревенька, пять тысяч всего населения. Деревенька, конечно, несколько отличалась от многочисленных российских деревенек. Не было тут крытых соломой мазанок и согбенных в три погибели морщинистых старушек в старомодных ветхих шушунах из плюша, укутанных в любую погоду в теплую шаль. Но что особенно меня удивило и потрясло — это наличие огромного спортивно-оздоровительного комплекса Sweeming pool с бассейном, тренажерным залом, полем для гольфа. К этому спортивному комплексу подъезжали уставшие после молотьбы, силосования и скирдования деревенские девчата, белокурые Брюнгильды, на «Хондах» и «Ягуарах» и скрывались в его недрах, чтобы смыть с себя трудовой пот, прилипшую ботву и крошки макухи, и заодно поправить свое пошатнувшееся здоровье на тренажерах.

Мы посидели с моими новыми друзьями в деревенском пабе. Выпили по паре кружек темного, крепкого эля. Поболтали за жизнь. Роланд и Дон, восемнадцатилетние пареньки, приехали сюда из соседней деревушки, потому что там не было для них работы и вот уже год вкалывают на барина. Потом мы пошли в магазин. Парни набрали всякой вкуснятины. Я сразу не понял для чего: ведь мы прекрасно поужинали, и попили пивка.
— Нам нужна пища. Мы пока еще растем! — рассмеялись пацаны.
Лишь потом до меня дошел эзотерический смысл такого почтительного отношения к еде. Местные деревенские парни-механизаторы подозрительно провожали нас взглядами.
— Ты драться умеешь? — спросил Дон.
— Нет. — ответил я серьезно. — Я убиваю сразу. Без драки.

Механизаторы не стали нас бить. Видимо что-то неуловимое в моем облике подсказывало, что это может для них трагически кончиться.    Вечером, когда мы сидели в нашем трейлере и смотрели телевизор, парни осторожно спросили меня.
— А как ты относишься к Joint?
— У меня нет денег! — ответил я с надеждой.
— Мы угощаем! — сказали простодушно парни, заряжая мастырку. Мы двинулись раз другой. Штук шесть долбанов выкурили. Словили балду, начали заразительно смеяться друг над другом, размазывая неуемный, бестолковый, абсурдный базар по стенке. Правда, я постоянно буксовал, поскольку и в нормальном состоянии не всегда втыкал, о чем они говорят. Но все равно, было очень смешно. А потом парней пробило на еду, и тогда я понял, почему они после ужина еще набирают так много вкусных вещей. И пошло у нас полное зависалово, до пяти часов утра. Заземлились на три часа, не раздеваясь. А ровно в 8 часов, по английскому времени, нас поднял полицейский настойчивый стук в дверь трейлера, от которого сотрясались стены. Каждый удар отзывался болезненным эхом в моей многострадальной, тяжелой и мутной голове.

_ А ну, бляди ленивые, подъем, суки! – кричал толстый детина, в грязном, спортивном костюме. Так неожиданно, брутально, начался мой первый трудовой день в Англии.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *