Интимная тайна пестика

— Будь проклят этот несправедливый мир! – с горестью и безысходным отчаянием воскликнул Пестик, отчего с него испуганно слетел самец пчелы, удобно было расположившийся на Пестике, чтобы осуществить свое срамное, низменное желание. Пестик налил себе очередной стакан дешевой текилы.

— Ну почему, почему у нас, цветковых растений все не так, как у людей? Почему я – Пестик, мужик, должен развивать в себе семязачатки, и ждать, пока, какой-то гад, шмель лохматый, тьфу, не соизволит, не к ночи будет сказано, грубо покрыть, насладиться моей красотой и оплодотворить меня! Чтобы я понес! Причем я – Пестик – мужчина, судя хотя бы по мужскому роду части речи! А потом я должен рожать! Для этого я пришел на эту землю, чтобы доставлять плотское удовольствие лохматым грубым шмелям?

Пестик не просыхал уже неделю. Его не могла успокоить открывшаяся ему мировая несправедливость. Вчера он видел, как невдалеке от него, самец человека покрывал человечью самочку. Самочка стонала, урчала, пукала и кричала от удовольствия. Пестик тогда густо покраснел и отвернулся, словно это его застали за непристойным занятием.

— Кто тут? – хрипло дыша воскликнул самец, услышав шорох и морок в кустах жимолости.

— Никого! – шепотом отозвался Пестик.

— Значит, показалось, — удовлетворенно крякнул мужик и, как ни в чем не бывало, продолжил, громко хлюпая своей тычинкой в пестике самки, заниматься гнусным занятием, которое они, неразумные, примитивные существа, почему-то называют Любовью. Да что они знают о Любви? Вчера, на рассвете от Пестика ушла Тычинка. Улетела, его крошка, со случайным, залетным, лохматым шмелем!

— Я вернусь! – крикнула Она Пестику уже издалека.

— Да на хрен ты мне нужна после шмеля? – простонал сквозь слезы Пестик. Пестик налил себе еще стакан текилы. Махнул, занюхал собой, и от накативших мыслей снова всплакнул.

— И вот ведь скотство какое сотворил Создатель: большинство нас — цветковых растений опыляется насекомыми. Буйством красок, будь оно неладно, мы привлекаем не только самок человека, но и этих мерзких насекомых-опылителей, от которых зависит продолжение нашего рода. Мужланы, грубые и неласковые, молчаливые и вонючие, синие мухи, пчелы, мохнатые шмели, способны открыть цветки клевера, львиного зева и шалфея, а цветочные мухи-журчалки длинными сосущими хоботками добраться до нектарников герани полевой. Тропические орхидеи привлекают трутней не нектаром, а феромонами, воздействующими на половые инстинкты. Самцы пчел тоже, гады, пытаются спариться с нами, цветочками нежными и прекрасными, и опыляют нас прямо в меня, в Пестик. Я – Пестик, гады! Неужели вы не понимаете? В Тычинку опыляйтесь! А нас, Пестиков, оставьте в покое? Ну что это за жизнь? Наш век короток! После опыления наша красота быстро меркнет, лепестки опадают, но таинство размножения только начинается. Ну, допустим: хрен с ним, что рожать больно и трудно! Хрен с ним, с тем, что я, Пестик, мужик, а Тычинка – баба! Но, почему, они приходят, овладевают нами без всяких прелюдий, без ухаживаний, романтических ужинов пыльцой, и предварительных ласк. Раз и на матрац! Почему у людей перед этим даму ведут в кино, в Мак-Дональдс, дарят цветы или хотя бы наливают? За что же нам такая немилость? Ведь любой человек всегда будет более грешен, чем самый гнусный и хамовитый цветок.

И Пестик заснул, опоенный текилой и утомленный ненасытным шмелем. А вскоре из него родился плод, и он ощутил радость материнства!!

— А ведь я почти Киркоров! — с гордостью подумал Пестик, — разве только что пою тише….

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *